Главная страница
Экономика
Статьи
Маркетинг
Менеджмент
Инвестиции

АКТУАЛЬНЫЕ ПРОБЛЕМЫ ИЗУЧЕНИЯ СОЦИАЛЬНОЙ ИСТОРИИ В XX в.

Ангелина Сергеевна ВАЩУК,
доктор исторических наук, профессор
Юбилей Института истории ДВО РАН, ведущего гуманитар!
ного академического института на востоке России приходится
на время коренных изменений в отечественной историографии
и бурных дискуссий о будущем исторической науки. Научные
споры демонстрируют не только концептуальный плюрализм, но
и появление новых мнений и взглядов на будущее историков.
В связи с этим хотелось бы обратиться к публикации М.А. Бойцо!
ва «Выживет ли Клио при глобализации?». Автор дискуссионной
статьи определяет основные тенденции исторического знания
в эпоху глобализации и пишет: «Главная из них (огорчительная
для историков тенденция) состоит в том, что постепенно склады!
вающийся мир, похоже, вообще не будет нуждаться в истории.
Или, выражаясь осторожнее, он не будет нуждаться в тех видах,
которые нам столь привычны и дороги»1.
Безусловно, в начале XXI в. мы задумываемся о будущем ис!
торической науки и пытаемся выделить актуальные направле!
ния и проблемы, хотя наши оценки не обращены в столь дале!
кое будущее. Коренные изменения в мировой историографии
существенно влияют на проблематику социальной истории Рос!
сии. Однако тезис о том, что пройдет полная деконструкция на!
циональной истории, большинство ученых не разделяет. В этой
связи можно привести мнение президента Международного
конгресса исторических наук Ю. Кокка (ФРГ), который на
___ _ _ • 2006 •№ 2 23
XX Международном конгрессе подчеркнул: «Лимиты глобализа!
ции в оценках исторического прошлого также очевидны, и наци!
ональные приоритеты здесь не вытеснены глобализационными
оценками»2.
Реакция отечественной исторической науки на «внешний»
натиск глобализации проявляется со всей очевидностью. Мож!
но выделить одну из форм такой рефлексии историков — актив!
ное обращение к локальной истории. Поиски научных ответов
на возникающие вопросы в области развития российского об!
щества в рамках таких методологических подходов, как микро!
история и повседневность, также отражают региональную само!
идентификацию.
Историографическая ситуация начала XXI в. в России уже
в определенной степени проанализирована в работах ведущих
историков. В статьях А.Д. Сахарова, А.А. Искандерова, А.Т. Тер!
тышного и А.В. Трофимова, В.Г. Согрина и др.3 даны характе!
ристики и основные черты концептуального плюрализма, вы!
делены и основные направления исторических исследований.
Мы позволим себе дополнить эту общую картину лишь одним те!
зисом. Процессы, происходящие на постсоветском пространстве,
Историки. Фото 1996 г.
24 ___ _ _ • 2006 •№ 2
сопровождаются активным конструированием национальных ис!
торий. Но если национальные школы бывших советских респуб!
лик организовали полемику по отношению к имперской картине
российского прошлого, то российское сообщество историков по!
пыталось пройти путь ретроспективной самоидентификации через
смену парадигмы анализа исторического пути России. В настоя!
щее время целый ряд исследователей, в том числе изучающих со!
ветскую эпоху и, в частности вторую половину XX в., при интер!
претации исторических источников опираются на концепцию
модернизации.
Теория модернизации хорошо известна современным истори!
кам, как, впрочем, и те изменения, которые внесены современны!
ми обществоведами в ее трактовку. В исторической литературе нет
единства ни в определении самого понятия «модернизация обще!
ства», ни в характеристике модернизационного подхода к изуче!
нию исторического процесса в России. Но большинство отече!
ственных авторов (В.В. Согрин, В.В. Алексеев, В.А. Красильщи!
ков, О.О. Лейбович и др.) рассматривают реформы, влиявшие на
политические и экономические изменения и социальную динами!
ку в контексте специфики российской модернизации4.
Начиная с середины 90!х годов XX в. и по сегодняшний день,
модернизационная парадигма определяет методологические по!
сылки многих трудов как макроисторического характера, так и ис!
следований по конкретной тематике. А.С. Сенявский, обращаясь
к вопросу о перспективах развития методологии исторической на!
уки, считает, что у нее есть будущее: «Весьма перспективно, на наш
взгляд, использование взаимодополняющих стадиально!модерни!
зационной и цивилизационной концепции… Скачкообразность
социальной динамики с разнонаправленностью конкретных про!
цессов не отменяет того факта, что социальное развитие имело от!
носительно постоянный вектор, определяемый потребностью мо!
дернизации»5.
Среди исследователей, которые занимались конкретно!исто!
рической историей советской эпохи и применили эвристические
возможности модернизационного подхода, можно, например,
назвать А.Г. Вишневского. Несмотря на то, что его книга «Серп
и рубль: Консервативная модернизация в СССР» написана на
стыке нескольких жанров (историческое исследование, публици!
стика, социология), ее конкретика позволяет определить теоре!
___ _ _ • 2006 •№ 2 25
тическую позицию автора. А.Г. Вишневский анализирует эволю!
цию российского общества и показывает основные его превраще!
ния: из традиционного, аграрного, сельского, патриархального,
холистского в современное индустриальное и «постиндустриаль!
ное», городское, демократическое, индивидуальное6. Он прихо!
дит к выводу о наличии «пяти модернизаций» России, но кото!
рые так и остались незавершенными.
К числу исследователей, кто провел фундаментальный анализ
социальной истории России, опираясь на модернизационную те!
орию, следует отнести Б.Н. Миронова7. Несмотря на то, что хро!
нологические рамки поистине энциклопедического его труда ох!
ватывают период XVIII — начала XX в., в теоретическом плане
историк выходит на проблему советской модернизации. По его
мнению, она была основана на сочетании целей прогресса, но
проводилась традиционными средствами и институтами. Книга
Б.Н. Миронова, получившая широкий резонанс в сообществе ис!
ториков, философов, социологов, актуализировала проблему со!
здания социальной истории России XX в. Но в то же время она
показала, что подобный фундаментальный труд возможен только
при реализации успешных региональных проектов, которые дают
мощную источниковую базу для макроисторического труда.
Историки. Первый ряд (слева направо): Т. Шаленко, Л. Проскурина, Л. Слабнина,
Г. Ткачева; второй ряд (слева направо): В. Макаренко, Б. Мухачев, А. Мандрик,
А. Игнатюк, С. Балдин, О. Насадюк. Фото 2006 г.
26 ___ _ _ • 2006 •№ 2
Интерпретация советской истории с учетом развития теории
модернизации на современном этапе смогла «объединить» исто!
риков разного направления. Об этом, например, свидетельствует
и крайне политизированная книга С. Кара!Мурзы «Советская
цивилизация»8. Форсированная урбанизация, начатая с 60!х го!
дов в СССР, и поставленная им в число факторов развития совет!
ского общества, является показателем того, что и этот автор не
избежал влияния теории модернизации при объяснении разного
уровня противоречий, существовавших в СССР. Оценка совет!
ской эпохи в рамках теории модернизации характерна и для мно!
гих работ начала XXI в. Историки используют ее, не только объяс!
няя эволюцию советского общества, но также опираются на нее
при исследовании процесса распада СССР9.
Не рассматривая всех достоинств модернизационного подхо!
да к советской истории и высказанной критики со стороны тех,
кто его не приемлет, заметим, что в 2000—2005 гг. он был воспри!
нят историками!регионалистами. В ряду таких центров, в кото!
ром велись исследования, можно назвать Уральский под руковод!
ством академика В.В. Алексеева. В ретроспективной аналитике
Историки. Стоят (слева направо) А. Коняхина, С. Власов, Н. Заровнева, Т. Троякова.
Сидят (слева направо) Е. Чернолуцкая, А. Ващук, Л. Крушанова. Фото 2006 г.
___ _ _ • 2006 •№ 2 27
локальной истории уральские ученые пришли к новым выводам.
В.В. Алексеев выделяет вопрос о способах советской модерниза!
ции и считает, что она носила очевидный военно!политический
характер, в то же время не решала многих задач классической
модернизации и имела свои социальные последствия.
Что объединяет российских историков при анализе конкрет!
ного социально!экономического материала? Прежде всего боль!
шинство авторов делают акцент на незавершенности и догоня!
ющем характере как раннесоветской, так и позднесоветской
модернизации. На конференции, посвященной изучению соци!
альных трансформаций в российской истории (Екатеринбург,
2004), целый блок докладов был объединен единой темой «Ре!
гиональная социально!экономическая история»10.
Ученые!дальневосточники при толковании социальных, по!
литических процессов также обращаются к теории модернизации
и учитывают некоторые специфические моменты ее применения.
В частности, в процессе анализа дальневосточного материала
они заметили, что советский строй «законсервировал» некото!
рые социально!экономические явления, которые попадают под
признаки традиционности общества, например, экстенсивный
тип производства, отсталые структуры быта и др.11 Модерниза!
ция 50—70!х годов способствовала разрушению аскетического
образа жизни и формированию потребительского общества на
территории региона в 70—80!е годы XX в. (А.С. Ващук12), возник!
новению нового типа и качества жилья (С.А. Власов13), развитию
высшего технического образования на Дальнем Востоке (В.Г.Ма!
каренко14) и новых форм подготовки квалифицированных кад!
ров, воздействия рынка труда на систему обучения молодежи
в области профтехобразования в 90!е годы (С.С. Балдин15).
Позднесоветская модернизация проявилась в реформирова!
нии управления народным хозяйством в регионе, в ходе кото!
рого образовался бюрократический рынок (С.Г. Коваленко16).
Социально!экономическая модернизация начиналась в центре
и постепенно вовлекала в свою орбиту восточные территории.
Однако этот процесс не всегда оборачивался положительными
изменениями в материальном положении дальневосточников,
а также вновь прибывавшего населения. Экстенсивный путь
развития региона, имевший место на предыдущих исторических
этапах, продолжался фактически до конца советского периода.
28 ___ _ _ • 2006 •№ 2
Его важнейшей составляющей было постоянное пополнение тру!
довых ресурсов за счет миграционных потоков.
На современном этапе изучение роли миграций, находящей!
ся под контролем государства, в консервации экстенсивного пути
развития региона, ее значение в трансформационные периоды
нашло отражение в программе «Социально!демографическая
история Дальнего Востока в XX веке» (1998—2002 гг., руководи!
тель д!р ист. наук, проф. А.С. Ващук). В 2002 г. авторский кол!
лектив в составе А.С. Ващук, Е.Н. Чернолуцкой, В.А. Короле!
вой, Г.Б. Дудченко и Л.А. Герасимовой при поддержке гранта
РГНФ завершил работу над монографией «Этномиграционные
процессы в Приморье в XX веке». Особенность данного проек!
та состоит в том, что впервые в отечественной историографии
ретроспективные исследования этнического компонента в миг!
рационных процессах Юга Дальнего Востока было проведено
в рамках более чем столетнего периода. Если предшественники
внесли огромный вклад в изучение национальностей, которые
имели особое значение в миграции в определенные годы, то ав!
торам названной монографии удалось охватить как внутреннюю,
так и внешнюю миграцию с выделением этнического компонен!
та. Участники проекта разработали концепцию этномиграцион!
ных процессов в регионе, который отличался спецификой хозяй!
ственного освоения в рамках российского цивилизационного
пространства и особым геополитическим статусом. Изучение эт!
нического компонента в миграционном процессе на протяжении
более чем векового периода позволило исследователям сформу!
лировать вывод об исторических параллелях и новых явлениях на
определенных этапах, которые были обусловлены политическими
и экономическими факторами. На базе новых источников авто!
ры проанализировали влияние политического режима и системы
власти на характер миграционной политики и формы этничес!
ких миграций. Впервые в отечественной историографии были
исследованы исторические аспекты адаптации этнических миг!
рантов в особые периоды, которые отличались экстремальными
условиями, в том числе в годы реформ конца XX в. Они показа!
ли диаспоральную ситуацию в Приморье в начале и конце XX в.,
рассмотрели проблемы пребывания иностранцев в крае и отно!
шения к ним со стороны российской администрации и местно!
го социума на различных этапах.
___ _ _ • 2006 •№ 2 29
В 2004 г. сотрудник Института истории ДВО РАН Г.Б. Дудчен!
ко защитил кандидатскую диссертацию «Китайская, вьетнамская
и северокорейская миграция на Юге Дальнего Востока России
в 80—90!е годы XX в.» Впервые в отечественной историографии
проанализированы все основные потоки международной мигра!
ции из традиционного зарубежья на Юге Дальнего Востока в обо!
значенный период и выявлены особенности социальной адап!
тации иностранных работников в этой части России с учетом
политических и экономических реформ в стране и новых тенден!
ций в международных отношениях. В 2006 г. ретроспективный
анализ миграционных потоков нашел отражение в изучении спе!
цифики мобилизационных форм пополнения трудовых ресурсов
в экстремальной послевоенной ситуации17.
Так называемый сквозной хронологический подход примени!
тельно к миграции выявил актуальность и научную значимость
такого аспекта как экономическая и социальная адаптация миг!
рантов. Выше названный проект может быть продолжен и требу!
ет расширения территориальных рамок, включения в качестве
объектов исследования особых территорий — Северо!Восток
Азии, Сахалин и Курильские острова. В свете изменений соци!
ального познания в условиях глобализации история миграций
с учетом «национальной истории» не утратит своего научного
значения. Позволим себе предположить, что тема миграций, про!
блема диаспоральной ситуации в регионе, конфессионального
статуса иммигрантов будут одними из ключевых при анализе со!
временного процесса формирования новых черт регионального
социального пространства. Изучение вопросов национальной
безопасности в регионе и сохранения роли России в Северо!Во!
сточной и Юго!Восточной Азии, исследование вектора развития
российской цивилизации в этом же регионе повышают научное
значение данного исследовательского направления. Продолже!
ние проекта — это одна из научно!организационных возможно!
стей историков выявить социальные и демографические пробле!
мы населения региона в начале XXI в. На XX Международном
конгрессе исторических наук (Сидней, Австралия, 3—9 июля
2005 г.) вопросы массовых миграций были выделены в категорию
особых специальных тем18.
Другим важным направлением, позволяющим раскрыть реги!
ональную социальную историю, стала тема «Власть и общество».
30 ___ _ _ • 2006 •№ 2
Сложившаяся проблемная ситуация учитывала ряд обстоя!
тельств, в частности, преемственность в тематике с предшеству!
ющим периодом деятельности института; общий уровень накоп!
ленной информационно!источниковой базы; принципиальную
степень документированности с учетом открытия новых архив!
ных источников.
Выдвижение на первый план проблемы «Власть и общество»,
в том числе на перспективу исследования, вовсе не означает, что
мы стремимся к политизации прошлого Дальнего Востока. Отно!
шения между властью и обществом — это лишь один из соци!
альных критериев исторического процесса в советскую эпоху, как
и в любом историческом типе общественного развития. Получен!
ные результаты в опубликованных статьях 2000—2005 гг. показа!
ли, что ретроспективная картина регионального пространства
может быть конкретизирована через различные уровни и «гори!
зонты» власти в обществе. В этом контексте актуальной остает!
ся ранее изучавшаяся тема политических репрессий, оказавших
влияние на всю политическую культуру 30—50!х и даже 60!х го!
дов XX в. Предстоит завершение комплексного проекта, который
ведет Е.Н. Чернолуцкая.
В своих трудах она ставит задачу показать ту роль, которую
советское государство отводило Дальнему Востоку в репрессив!
ной политике в 1920—1950!е годы, а также выявить социальные,
экономические и демографические последствия такой полити!
ки. Эта проблема раскрывается в исследованиях ученой по трем
основным направлениям: развитие пенитенциарной системы
в регионе, политические репрессии и принудительные мигра!
ции. Впервые в отечественной историографии она дала обобща!
ющую характеристику системы исправительно!трудовых лаге!
рей и общих мест заключения в регионе в 1920—1930!е годы
и пришла к выводу о том, что Дальний Восток накануне вто!
рой мировой войны превратился в крупнейшую «лагерную
зону в стране»19. Е.Н. Чернолуцкая также показала, что дальне!
восточный регион в 1930!е годы был территорией, население
которой испытало наиболее мощный пресс государственной
репрессивной политики20.
Особое внимание исследователь уделяет принудительным
миграциям на Дальнем Востоке, раскрывая не только общую их
характеристику и особенности различных категорий подневоль!
___ _ _ • 2006 •№ 2 31
ных переселенцев, но и влияние данного феномена на демогра!
фическое развитие края, социальную стратификацию, этничес!
кий состав населения. Ей удалось выявить и проанализировать не
исследованные ранее материалы об административных выселе!
ниях в период паспортизации (1933—1934 гг.) и так называемых
«неблагонадежных» групп (1939 г.), депортации китайцев (1938 г.),
переселениях немцев (1930—1950!е годы) и др., а также показать
противоречивый характер государственной миграционной поли!
тики в сталинский период в целом21.
В 2005 г. была опубликована статья Л.А. Крушановой22, в ко!
торой сделана заявка на историко!антропологический подход
к исследованию: автор на основе архивных источников попыта!
лась определить отношение принудительных мигрантов к своему
статусу и выделить некоторые формы его проявления.
В 2000—2005 гг. небольшая группа сотрудников Института ис!
тории ДВО РАН активно продолжала исследовать период середи!
ны 40!х — 80!х годов XX в. Надо сказать, что в последние пять
лет у представителей вузовской науки этот период не пользовал!
ся особой популярностью. Их взоры чаще всего были обращены
к XIX — началу XX в., а также довоенному советскому периоду.
А в публикациях сотрудников института разработаны такие ас!
пекты социальной истории, как отношение местных органов вла!
сти к мигрантам из разных регионов СССР в середине 1940!х—
1950!е годы, жилищное строительство на Дальнем Востоке как
критерий оценки социально!экономического развития региона,
в том числе и в трансформационный период (С.А. Власов).
Для завершения фундаментального труда «История Дальнего
Востока» очень важное значение имеют разработки по истории
эволюции советской модели властных отношений в контексте
«центр — регион». В секторе социальной истории и политики
подготовлена кандидатская диссертация на тему «Реформирова!
ние системы государственного управления народным хозяйством
на Дальнем Востоке России (середина 50!х—70!е годы XX в.)».
Ее автор — молодая исследовательница С.Г. Коваленко, опираясь
на концепцию «центр — регион», раскрывает проблему «столич!
ного моноцентризма», складывающегося из традиционных мето!
дов управления периферийными территориями. С.Г. Ковален!
ко — одна из немногих дальневосточных историков, предприняв!
шая анализ проведения реформ управления народным хозяйством
32 ___ _ _ • 2006 •№ 2
в 1950—1970!е годы на Дальнем Востоке. Результаты ее диссерта!
ционного исследования восполняют пробел в раскрытии регио!
нальной политики и роли местной политической элиты в управ!
лении народным хозяйством.
С конца 90!х годов XX в. на творческую лабораторию истори!
ков стала оказывать активное влияние методология, получившая
распространение в культурной и исторической антропологии.
Хотя, как известно, утверждение антропологических тенденций
в отечественной науке началось еще в конце 1980!х годов в ра!
ботах известных советских историков Б.Ф. Поршнева, А.Я. Гу!
ревича, М.Н. Барга и др. В те годы многие явления российских
реалий в основном по средневековью и новому времени стали
объясняться сквозь призму категории «ментальность», пришед!
шей из школы «Анналов». Относительно советской эпохи «мен!
тальное измерение» утверждается лишь с середины 90!х годов
в работах Е.Ю. Зубковой и др.23
Исследовательский процесс в дальнейшем закономерно при!
водит специалистов, работающих в очень разных хронологичес!
ких и концептуально!тематических рамках, к выводу о большом
научном потенциале историко!антропологического осмысления
отечественной истории. Поэтому в трудах, посвященных пробле!
ме «власть и общество», модернизационный подход стал допол!
няться элементами социальной антропологии.
Это отражается и в трудах дальневосточных историков в ви!
де постановки вопроса о той «цене», которую «уплатили» даль!
невосточники за промышленное освоение Дальнего Востока
в 1930—1950!е годы. Введение «человеческого измерения» в ре!
гиональную историю прослеживается в работах, посвященных
отдельным темам. Так, И.Д. Бацаев, А.И. Широков, В.Г. Зеляк,
А.Г. Козлов показали масштабы «человеческой цены» на приме!
ре истории «Дальстроя»; В.В. Щеглов на примере формирова!
ния населения Сахалина раскрыл технократическую политику
государства.
Сотрудники Института истории ДВО РАН обратились к соци!
альной политике как интегральному показателю отношения влас!
ти к населению, проживавшему на Дальнем Востоке. Методологи!
ческие традиции, заложенные в конце 1990!х годов в монографии
А.С. Ващук24, получили дальнейшее развитие в монографии
О.И. Шестак25. Последней удалось выявить сложную стратифи!
___ _ _ • 2006 •№ 2 33
кацию дальневосточного общества 20!х годов XX в., определить
роль социальной политики в ее трансформации в 30!е годы. Об!
щая социально!политическая картина тех лет дополняется исто!
рией взаимоотношений дальневосточного крестьянства и власти
в 30!е годы, представленной в совместной книге Л.И. Проскури!
ной (ИИАЭ) и Е.А. Лыковой (ДВГУ)26.
Выводы о социальных последствиях на Дальнем Востоке и мас!
штабах насилия над крестьянами значительно расширяют наши
знания о преобразованиях собственности в советском обществе
и социальном статусе людей, занятых в аграрном секторе.
Следует отметить, что в 1997 г. была опубликована моногра!
фия Л.А. Слабниной, в которой были получены результаты, сви!
детельствующие о динамике доходов и различиях в материальном
положении рабочих!дальневосточников как внутри региона, так
и в сравнении с центром27.
Таким образом, с учетом научных результатов предшествую!
щего периода учеными Института истории в серии монографий
и малоформатных публикациях была решена проблема сущнос!
ти изменений в советской социальной политике, ее влияния на
социально!имущественную дифференциацию населения Дальне!
го Востока за весь советский период, выявлена «цена» модерни!
зации в дальневосточном регионе.
Однако за пределами исследовательского поля все еще оста!
валась глубокая проработка вопросов отношения населения реги!
онов к самой социальной политике распределительного типа,
пределы ее принятия, причины и формы критики, способы адап!
тации, в том числе и выходящие за рамки советских норм и за!
конов. Не были выявлены формы защиты личных интересов
и т.д. Поэтому в 2000—2005 гг. был предпринят поиск новых до!
кументов, организована работа в региональных архивах, в том
числе при поддержке грантов Президиума ДВО РАН. Вновь вы!
явленные источники помогают понять «ситуацию обжитости»,
характер восприятия дальневосточным населением социально!
бытовых условий и тех норм и ценностей, которые диктовались
«сверху». Документы дали основание высказать гипотезу о мно!
гослойности реакции дальневосточников на проводимые соци!
альные мероприятия и их результаты28.
Одновременно ученые института приступили к изучению
процесса разрушения советской модели социальной политики
34 ___ _ _ • 2006 •№ 2
и выявления сущности социальных мероприятий, проводимых
государством в 1990!х годах. Однако фундаментальный вопрос
о роли политики в трансформации социальной структуры во вто!
рой половине 1980—1990!х годов по!прежнему остается актуаль!
ным. На первом этапе исследований ставится задача проанализи!
ровать становление новых форм хозяйствования и формирования
новых социальных групп, например, предпринимателей. Реше!
ние этой научной задачи осуществлялось на основе творческого
содружества сотрудников института с преподавателями вузов.
В частности, Л.А. Моисеева (заведующая кафедрой общегумани!
тарных дисциплин Дальневосточной государственной академии
искусств), будучи соискателем института, в 2004 г. защитила док!
торскую диссертацию «История формирования предпринима!
тельства на Дальнем Востоке России (1985—2000 гг.)», в которой
проанализирована специфика формирования малого предприни!
мательства, отражен общий ход приватизации на Дальнем Восто!
ке как начальный этап формирования собственника, выявлена
природа деструктивного предпринимательства.
Сотрудники сектора социальной истории и политики, учи!
тывая роль миграционного фактора в истории формирования
и развития населения региона, его влияния на хозяйственную
структуру, обратились к анализу социально!экономических ори!
ентаций мигрантов на рубеже XX—XXI вв. Были проведены со!
циологические опросы «Мигрант — 2000, 2001», предоставив!
шие значительный блок информации о специфике вхождения
мигрантов в рыночную среду29.
Чтобы составить представление о социальных процессах пос!
леднего десятилетия XX в., безусловно, нужна специальная ком!
плексная программа. Социальную трансформацию общества се!
годня характеризуют не только появление ранее существовавших
страт (крупных и средних собственников, слоя «новых бедных»,
безработных), но и соответствующие формы приспособления
дальневосточников к новым условиям. Как показывают первые
шаги, предпринятые отечественными обществоведами, на при!
мере предпринимательства очень ярко прослеживается проблема
влияния глобализации на социальную трансформацию. Возмож!
но, эта тема станет в XXI в. тем направлением, в рамках которо!
го будет изучаться замена национальной замкнутости всесторон!
ними международными экономическими связями.
___ _ _ • 2006 •№ 2 35
В 2000—2005 гг. научные исследования по социальной исто!
рии сосредоточились в основном в одноименном подразделении
института и велись в русле общих новаций, характерных для со!
временных исторических трудов. Прежде всего речь идет о рас!
ширении историко!антропологического метода при анализе от!
ношений власти и общества во второй половине XX — начале
XXI в. Если в конце 90!х годов прошлого века исследователи для
понимания специфики этой части советской истории активно
обращались к понятию «менталитет», то в настоящее время про!
является тенденция использования категорий другого порядка.
В понятийный аппарат историков входят новые категории, кото!
рые дают возможность конкретизировать отношение общества
к различным событиям, в том числе и к внутренней политике.
Например, В.Н. Козлов (Москва) видит эту сторону социальной
действительности через понятие «крамола—инакомыслие» и при!
ходит к выводу о существовании в СССР в 50—70!е годы массо!
вых беспорядков. Ю.В. Аксютин (Москва) вводит термин «об!
щественные настроения», А.Г. Борзенков — «нонконформизм
молодежи», В.Ю. Титов (Иркутск) — «протестные настроения»30.
Появляются и первые статьи дальневосточных исследователей
И.В. Безика31 и Л.Н. Булдыгеровой32. Среди историков, кто пер!
вым обратился к данному уровню отношений общества и власти,
была автор данной статьи.
В настоящее время определены основные типы документов,
хранящихся в фондах Государственного архива Приморского
края. Выявлена палитра критики «недостатков» советского строя.
Представляется, что история «простонародной критики» режима
как паттерны российской антивластной оппозиционности, нахо!
дится сегодня лишь в стадии зарождения. И чтобы полностью
представить общественно!политическую ситуацию на Дальнем
Востоке в различные периоды, проследить «ответы» провинции
на вызов «центра», историкам еще предстоят кропотливые поис!
ки в архивах.
Исследование феномена «народной критики» власти в дальне!
восточном регионе в 60—80!е годы XX в. по!прежнему остается
проблемной ситуацией для региональной исторической науки,
и ее решение во многом объяснит причины специфики полити!
ческой культуры дальневосточников в более поздний период, ха!
рактер протестных настроений в 90!е годы XX в.
36 ___ _ _ • 2006 •№ 2
Размышляя над перспективными задачами историков, обра!
тивших свой научный взгляд к теме «власть и общество», мы вы!
соко оцениваем достижения российских гуманитариев, в частно!
сти в области исследования политических реформ конца XX —
начала XXI в. Особенностью современного этапа познания соци!
ально!политических реалий является междисциплинарный под!
ход, на основе которого отечественные обществоведы уже полу!
чили конкретные результаты. Например, политологи в поисках
ответов на многие вопросы современной истории предлагают
различные концептуальные подходы к этому и дают историкам
богатые теоретические ориентиры. Спектр теоретических воззре!
ний на социально!политические реалии начала XXI в. уже оха!
рактеризован в трудах ученых России, в том числе и в вышеназ!
ванных работах В.В. Согрина. Аналитический обзор можно найти
и в трудах дальневосточных обществоведов М.Ю. Шинковского
и Е.В. Буянова и др. В 1996 г. вышел в свет двухтомник «Полити!
ческая история: Россия—СССР—Российская Федерация». Пос!
ледняя глава второго тома заканчивается 1996 г. Подробная хро!
ника событий дана в книге «Современная политическая история
России (1985—1998 гг.)», (Москва, 1999). Большое значение для
исследователей!дальневосточников имеют труды Р.Г. Пихои,
Н.А. Косолапова, М.В. Шубина, Л. Шевцовой и др.33 Несмотря
на то, что обществоведы по!разному интерпретируют события
новейшей политической истории, их порой объединяет один об!
щий теоретический инструментарий, который в частности обо!
значен В.В. Согриным как «президентский синтез» — разделение
современной трансформации на периоды, совпадающие с пребы!
ванием у власти М. Горбачева, Б. Ельцина и В. Путина. Объединя!
ющим моментом многих работ выступает вывод о том, что цент!
ральным пунктом российских политических и социальных реформ
конца XX в. был вопрос о путях и способах, социально!экономи!
ческих ресурсах удержания собственности и политической власти
в руках определенных правящих группировок. Это оказало огром!
ное влияние и на ход социальных преобразований.
Рассматривая научные результаты ученых института на фоне
историографического «прорыва» в области политических исследо!
ваний российскими гуманитариями, можно отметить ряд выводов,
которые определили местную специфику: реформирование орга!
нов государственной власти на местах во многом зависело от
___ _ _ • 2006 •№ 2 37
«человеческого» фактора. Ослабление Российского государства
в 90!е годы XX в. более заметно сказывалось в отдаленных реги!
онах страны, что позволило дальневосточным элитным группам
заявить «центру» о своих претензиях на участие в государствен!
ном и хозяйственном управлении (Е.В. Буянов, А.С. Ващук,
Т.Г. Троякова34). Большую роль в развитии нового направления
в дальневосточной исторической школе сыграло сотрудничество
с представителями иногородних вузов, в частности с Е.В. Буяно!
вым (Амурский государственный университет), который был со!
искателем и в 2003 г. успешно защитил докторскую диссертацию
«Органы государственной власти дальневосточных объектов Рос!
сийской Федерации: история и итоги реформирования (конец
80!х — 90!е гг. XX в.»).
Отношение дальневосточников к политическим реформам,
к возникшим местным проблемам на островной территории Са!
халина подробно проанализировано в статье А.П. Коняхиной.
В публикациях молодого ученого раскрыта роль партий в регио!
нальном политическом процессе, а главное — степень доверия
им со стороны населения35.
Представленный обзор показывает, что при подготовке фун!
даментального издания «История Дальнего Востока в советский
период» специалисты института выявили и исследовали значи!
тельный спектр вопросов, раскрывающих многообразие обще!
ственной жизни в регионе, которые в предыдущие периоды ос!
тавались вне исследовательского поля в силу различных идеоло!
гических и других обстоятельств.
В заключении статьи, обращаясь к читателю, мы хотели бы
заметить, что данный материал ни в коей мере не претендует на
историографический анализ. Представленная статья — это свое!
образный отчет перед общественностью о прошедших исследова!
ниях в 2000—2005 гг. в контексте российской и региональной гу!
манитарной науки. Как показывает приведенная информация
о проблемах социальной истории, сотрудники института не толь!
ко предприняли поиск новых источников, но и вышли на новый
уровень понимания эволюции российского общества в XX в. на
Дальнем Востоке. Проекты, которые были построены на сквозном
хронологическом принципе, оказались эффективным научно!орга!
низационным инструментом на пути к осуществлению мечты ака!
демика А.И. Крушанова — завершить фундаментальное издание.
38 ___ _ _ • 2006 •№ 2
1 Бойцов М.А. Выживет ли Клио? // Общественные науки и современность.
2006. № 1. С. 91.
2 Цит. по: Бибиков М.В., Тишков В.А., Волков В.К. XX Международный кон!
гресс исторических наук // Новая и новейшая история. 2006. № 1. С. 4.
3 Сахаров А.Д. О новых подходах к истории России // Вопр. истории. 2002.
№8. С. 3—20; Искандеров А.А. Историческая наука на пороге XXI века //
Вопр. истории. 1996. № 4. С. 7—19; Судьба исторической науки. М., 1996;
Могильницкий Б.Г. История исторической мысли XX в. Вып. 2. Томск, 2003;
Согрин В.В. 1985—2005 гг.: Перипетии исторического плюрализма // Обще!
ственные науки и современность. 2005. № 1. С. 20—34; Тертышный А.Г., Тро!
фимов А.В. Современные концептуальные ориентиры в изучении россий!
ской истории // Социальные трансформации российской истории: Докл.
междунар. науч. конф. 2—3 июля 2004. г. Екатеринбург. Екатеринбург; Мос!
ква, 2004. С. 571—584 и др.
4 Кузнецов В.И., Белоусов А.Р. и др. Модернизация: зарубежный опыт и Рос!
сия. М., 1994; Согрин В.В. Современная российская модернизация: этапы,
логика, цена // Вопр. философии. 1994. № 11.С. 3—18; Алексеев В.В. Россия в
контексте теории модернизации // Российская модернизация XIX—XX веков:
институциональные социальные экономические перемены. 1997. С. 4—5; Кра!
сильщиков В.А. Вдогонку за прошедшим веком: развитие в XX веке с точки
зрения мировых модернизаций. М., 1998; Лейбович О. Реформа и модерниза!
ция в 1953—1964 гг. Пермь, 1993; Российская цивилизация в условиях модер!
низации. Чебоксары, 2000; Тафаев Г.И. Российская модернизация. Чебоксары,
1999; Сенявский А.С. Социальные трансформации в России в контексте циви!
лизационной специфики (XX в.) // Социальные трансформации российской
истории: Докл. междунар. науч. конф. 2—3 июля 2004 г.
5 Сенявский А.С. Социальные трансформации в России в контексте цивили!
зационной специфики (XX в.) // Социальные трансформации российской
истории: Докл. междунар. науч. конф. 2—3 июля 2004 г. С. 90—107.
6 Вишневский А.Г. «Серп и рубль»: Консервативная модернизация в СССР. М.,
1998. С. 6.
7 Миронов Б.Н. Социальная история России периода империи XVIII — нача!
ла XX в. В 2!х т. 2!е изд., исправл. СПб., 2000.
8 Кара!Мурза С. Советская цивилизация. 2000. Т. 2.
9 Данилов В.П. Возникновение и падение советского общества: социальные
истоки, социальные последствия // Россия на рубеже XXI века: Оглядываясь
на век минувший. М., 2000. С. 89—90; Алексеев В.В. Введение // Опыт рос!
сийских модернизаций XVIII—XX века. М., 2000. С. 3—127; Он же. Россия
в контексте теории модернизации // Российские модернизации XIX—XX ве!
ков: Институциональные, социальные, экономические перемены. Уфа, 1997.
С. 4—5; Алексеев В.В., Алексеева Е.В. Распад СССР в контексте теорий модер!
низации и имперской эволюции // Отеч. история. 2003. № 5. С. 5—13 и др.
10 Социальные трансформации российской истории: Докл. междунар. науч.
конф. 2—3 июля 2004 г.
11 Буянов Е.В. Органы государственной власти дальневосточных субъектов Рос!
сийской Федерации: история и итоги реформирования (конец 80!х — 90!е гг.
XX в.): автореф. … д!ра ист. наук. Владивосток, 2003. С. 8.
12 Ващук А.С. Социальная политика СССР и ее реализация на Дальнем Восто!
ке (середина 1940!х — 1980!е годы). Владивосток, 1998.
___ _ _ • 2006 •№ 2 39
13 Власов С.А. Капитальное и жилищное строительство на Дальнем Востоке
(50—80!е годы XX в.) // Исторический опыт освоения Дальнего Востока.
Вып. 2. Благовещенск, 2000. С. 491—497 и др.
14 Макаренко В.Г. Высшая техническая школа Дальнего Востока России (сере!
дина 60!х — 80!е годы XX в.). Владивосток, 2002.
15 Балдин С.С., Моисеенко В.В. Профтехшкола Приморья: История и совре!
менность. Владивосток, 2004.
16 Коваленко С.Г. Реформирование системы государственного управления на!
родным хозяйством на Дальнем Востоке России (середина 50!х — 70!х гг.
XX в.): автореф. дис. … канд. ист. наук. Владивосток, 2006; Она же. Номен!
клатура и модернизация в десятилетие Н.С. Хрущева // Восьмая Дальневос!
точная конференция молодых историков: сб. материалов. Владивосток, 2004.
С. 81—88 и др.
17 Ващук А.С., Крушанова Л.А. Мобилизационные формы пополнения трудо!
вых ресурсов в СССР в 1946—1950!е гг. // Россия и АТР. Владивосток, 2006.
№1. С. 5—14.
18 Волков В.К., Бибиков М.В., Тишков В.А. XX Международный конгресс ис!
торических наук // Новая и новейшая история. 2006. № 1. С. 5.
19 Чернолуцкая Е.Н. Общие места заключения на Дальнем Востоке в начале
1930!х гг. (по материалам дальневост. архивов) // Итоги и перспективы разви!
тия архивного дела в дальневосточном регионе на рубеже тысячелетий. Вла!
дивосток, 2001. С. 97—102; Она же. Пенитенциарная система на Дальнем
Востоке в 20!е гг. // Известия РГИА ДВ. Владивосток, 1998. Т. 3. С. 95—107;
Она же. Принудительный труд как мера уголовного наказания на советском
Дальнем Востоке в 20!х — начале 30!х гг. (на материалах РГИА ДВ) // Архи!
вы Дальнего Востока России на пути в новое тысячелетие. Владивосток, 1998.
С. 118—126; Chernolutskaya E.N. Stalin’s Camps: Vladivostok and Russian Far
East in the 1920s // The Soviet and Post!Soviet Review. Vol. 27, Nos. 2—3 (2000).
Chares Schlacks, Jr., Publisher. Iddyllwild, California (USA). P. 279—291.
20 Чернолуцкая Е.Н. Приказ НКВД № 00447 «Об операции по репрессирова!
нию… антисоветских элементов». Дальний Восток, 1937—1938 // Россия
и АТР. Владивосток, 2005. № 3. С. 55—65 и др.
21 Чернолуцкая Е.Н. Принудительные миграции на советском Дальнем Восто!
ке в сталинский период // Вестн. ДВО РАН. 1995. № 6. С. 71—79; Она же.
Паспортизация дальневосточного населения (1933—1934) // Revue des Etudes
Slaves. Paris, LXXI / 1. 1999. P. 17—33; Она же. Спецпоселенцы в Дальстрое
(1946—1956) // Наука Северо!Востока России. Магадан: СВКНИИ ДВО РАН,
2005. С. 602—605; Она же. Немцы на советском Дальнем Востоке: стат.!демогр.
аспект // Этнос и культура в условиях общественных трансформаций. Влади!
восток: Дальнаука, 2004. С. 156—171 и др.
22 Крушанова Л.А. Отношение принудительных мигрантов к своему статусу
в 1946 — начале 1950!х гг. // Дальний Восток: наука, образование. XXI век:
IV Крушановские чтения: материалы III Междунар. науч.!практ. конф. Ком!
сомольск!на!Амуре: Изд!во Гос. пед. ун!та, 2005. Т. 1. С. 147—155.
23 Зубкова Е.Ю. Общество и реформы. 1945—1964 гг. М., 1993.; Зубкова Е.Ю.,
Куприянов А.И. Ментальное измерение истории // Вопр. истории. 1995. № 7.
С. 153—160; Зубкова Е.Ю. Послевоенное советское общество: политика и пов!
седневность. 1945—1953. М., 1999.
24 Ващук А.С. Социальная политика в СССР и ее реализация на Дальнем Востоке…
25 Шестак О.И. Советская социальная политика и ее реализация на Дальнем
Востоке. 1922—1941. Владивосток, 2004.
40 ___ _ _ • 2006 •№ 2
26 Лыкова Е.А., Проскурина Л.И. Деревня российского Дальнего Востока в 20—
30!е годы XX в. Владивосток, 2004.
27 Слабнина Л.А. Уровень жизни рабочих Дальнего Востока СССР (1946 — на!
чало 1960!х годов). Владивосток, 1997.
28 Ващук А.С. Власть и общество: социально!политические настроения даль!
невосточников в 50!е годы XX в. // Россия и АТР. Владивосток, 2004. № 4.
С. 74—82; Она же. Реакция населения Дальнего Востока на советскую соци!
альную политику (1945 — начало 1950!х годов // Дальний Восток: наука,
образование. XXI век: IV Крушановские чтения: материалы III Междунар.
науч.!практ. конф. Комсомольск!на!Амуре. С. 99—105.
29 Ващук А.С. Социально!экономические ориентации иммигрантов в пригранич!
ных территориях на рубеже XX—XXI вв. (по материалам Приморского края) //
Россия и Китай на дальневосточных рубежах. Благовещенск, 2002. С. 329—334.
30 Аксютин Ю.В. Хрущевская «оттепель» и общественные настроения в СССР
в 1953—1964 гг. М., 2004; Козлов В.А. Массовые беспорядки в СССР при Хру!
щеве и Брежневе (1953 г. — начало 1980!х гг.). Новосибирск, 1999; Крамола:
Инакомыслие в СССР при Хрущеве и Брежневе в 1953—1982 гг. / под ред.
В.А. Козлова и С.В. Мироненко. Рассекреченные документы Верховного
Суда и Прокуратуры СССР. М., 2005; Титов В. Протестные настроения в об!
щественном мнении граждан РСФСР во второй половине XX века (на при!
мере 1950—1960!х гг.). Иркутск, 2005; Борзенков А.Г. Молодежь и политика:
возможности и пределы студенческой самодеятельности. Новосибирск, 2003.
31 Безик И.В. XXII съезд КПСС и общественное настроение в Приморье // Рос!
сия и АТР. Владивосток, 2004. № 3. С. 12—17.
32 Булдыгерова Л.Н. Политические процессы в конце 50!х годов: реакция даль!
невосточников на решения июньского 1957 г. Пленума ЦК КПСС // Граж!
данское общество: опыт запада и востока: материалы Междунар. науч.!практ.
семинара. Владивосток, 2004. С. 227—234.
33 Согрин В.В. 1985—2000: три превращения современной России // Отеч. ис!
тория. 2005. № 3. С. 3—24: Косолапов Н.А. Что это было? Размышления о пе!
рестройке в свете когнитивных итогов // Обществ. науки и современность.
2005. № 1. С. 5—19; Пихоя Р.Г. Советский Союз: история власти. 1945—1991.
Новосибирск, 2000; Шубин А.В. Парадоксы перестройки: упущенный шанс
СССР. М., 2005; Шевцова Л. Режим Бориса Ельцина. М., 1999 и др.
34 Троякова Т.Г. Дальний Восток на пути к демократическому обществу // Граж!
данское общество: опыт запада и востока: материалы Междунар. науч.!практ.
семинара. Владивосток, 2004. С. 297—303.
35 Коняхина А.П. Общественно!политические настроения населения Сахалин!
ской области в переходный период (1985 — начало 1990!х гг.) // Дальний Вос!
ток: наука, экономика, образование. XXI век: IV Крушановские чтения: мате!
риалы III Междунар. науч.!практ. конф. С. 139—144; Коняхина А.П., Шинков!
ская Н.В. Параметры эволюции политического режима в Приморье // Полит.
исследования. 2003. № 2. С. 143—149._

Больше информации

Статьи о России


 

 


Copyright © 2005-2009 Защита сайта от бана. Учёт кликов из любых источников